Яндекс.Метрика

Заседания по Агеевым – мнение одного из присутствующих на процессе

Заседания по Агеевым – мнение одного из присутствующих на процессе

Если кратко, то по показаниям свидетелей обвинения, которых было уже около 12 или 15 человек, обвинение не только не подтверждается, но напрочь опровергается. Причем у обвинения очень много противоречий. Единственное, на что ссылается обвинение - это на наличие синяков разной времени давности (что кстати само по себе не может являться обвинением, поскольку ребенок подвижен и может зарабатывать каждый день по синяку, чему способствует его особенности сосудистые).

Активно ссылается на синяки "разной давности" врач приемного отделения, которая и написала в карте "синдром избиения" или что-то в этом роде, причем запись на полях могла быть сделана позже. Фото Глеба, которое было в сми находилось в компьютере зав отделения (где стоял фотошоп и прочие программы), откуда его перекинул помощник депутата Жириновского, на каком основании он его подпустил к своему компьютеру он не смог ответить, следственные органы при этом в больницу допущены не были. Первоисточник - флешка или фотоаппарат с фотографиями были тут же уничтожены. То есть экспертиза проводилась по фото, которое находилось в компьютере с редакторскими программами.

Дело Агеевых – допрос свидетелей 21 апреля 2010 года.

Дело Агеевых – допрос свидетелей 21 апреля 2010 года.

21 апреля 2010г. состоялось очередное заседание по обвинению супругов Агеевых.

Этот день был посвящен полностью допросам свидетелей защиты, если таковыми можно считать работников органов опеки, как Ленинского муниципального района Московской области, которые отняли детей из семьи 30 марта прошлого года, так и работников органа опеки муниципального образования «Гольяново» г. Москвы, которые обескровили семью Агеевых, а их детей сделали сиротами.

Заседание суда 31.03.2010

Заседание суда 31.03.2010

 

Очередное заседание Видновского городского суда, в котором слушается уголовное дело по обвинению семьи Агеевых по существу, состоялось 31 марта 2010г. Как обычно заседание не началось в назначенный срок по причине подготовки судьей какого-то срочного документа по запросу Мособлсуда. Надо отдать должное судье, при начале заседания она объяснила задержку и принесла извинения участникам процесса.

Продолжаются заседания по делу Агеевых – 29.03.2010

Продолжаются заседания по делу Агеевых – 29.03.2010

 

Видновский городской суд продолжил судебное расследование по делу Ларисы и Антона Агеевых.

Напомним, предыдущее заседание 09.03.2010г. закончилось, едва начавшись, поскольку в этот день не нашлось свидетелей, пожелавших поддержать обвинение, несмотря на то, что порядок допроса свидетелей был установлен самим государственным обвинителем.

Судебное заседание 29.03.2010г. началось с распространения ужасной вести о свершившихся в московском метро террористических актах, в связи с чем многие участники процесса не смогли подъехать вовремя к его началу. В судебное заседание явились медицинские работники ДГКБ № 9 им. Сперанского под руководством своего главного врача, с которого начались допросы свидетелей обвинения.

Главный врач ДГКБ № 9 им. Сперанского, куда Антон Агеев после безуспешной попытки получить необходимую медицинскую помощь в травматологическом пункте на скорой помощи отвез своего сына поздним вечером 20.03.2009г., зачитал выписку из истории болезни Глеба Агеева. После этого он посетовал на то, что выполнял указание Департамента здравоохранения г. Москвы по организации незаконных телевизионных съемок ребенка во вверенном ему государственном учреждении, за что в последствии от этого же Департамента получил нарекания, огласил в суде соответствующие документы. Необходимо отметить, что практически только его показания в отличие от показаний других свидетелей, записанные в ходе предварительного следствия, не были оглашены в ходе судебного расследования, поскольку он сам пациента видел только в день выписки 27.03.2009г. Подтвердив, что Глеб Агеев по состоянию своего здоровья мог быть выписан на амбулаторное долечивание домой, главный врач указал, что когда он видел Глеба, тот был очень активен, чувствовал себя нормально. Кроме того, что в его детской больнице отсутствуют утвержденные им правила, определяющие систему оценки степени тяжести больного, и каждый сотрудник руководствуется собственным субъективным мнением, впрочем также как и своими личными фотоаппаратами для любительских съемок пациентов, более он ничего сообщить не смог.

Необходимо отметить, что в соответствии с ч.3 ст.281 УПК РФ «По ходатайству стороны суд вправе принять решение об оглашении показаний потерпевшего или свидетеля, ранее данных при производстве предварительного расследования либо в суде, при наличии существенных противоречий между ранее данными показаниями и показаниями, данными в суде». Справедливости ради, нужно сказать, что ходатайств об оглашении ранее полученных показаний свидетелей было практически поровну как со стороны обвинения, так и со стороны защиты, что, в свою очередь, вызывает существенные вопросы к органу предварительного следствия.

Следующим свидетелем обвинения был заслушан дежурный хирург, принимавший в приемном отделении у отца ребенка. Им были по памяти воспроизведены описания телесных повреждений у малыша годичной давности, достаточно подробно вспомнены особенности, которые позволили, с точки зрения этого специалиста, предположить различную давность образования повреждений. Также свидетель постарался воспроизвести диалог с доставившим ребенка отцом, как тот объяснял, что это бытовая травма, вместе с этим заявил, что категорически не помнит того, что говорил ему ребенок при поступлении. Пришлось оглашать свидетельские показания, полученные в ходе предварительного расследования. В протокол допроса попала только часть показаний, другая часть показаний, дававшаяся ранее при отборе объяснений, по необъяснимым причинам в протокол допроса не попала.

Вообще, в ходе слушания настоящего судебного расследования на удивление очень большое количество свидетельских показаний в протоколах допросов не содержит вопросов, рассматриваемых в ходе отбора объяснений. Адвокаты супругов Агеевых обратили внимание суда на эту особенность ведения предварительного расследования, что не соответствует принятой практике – обычно следователь проясняет все сведения, ставшие известными на стадии отбора объяснений, но, почему-то, не в этом деле…

Таким образом, слова Глеба о том, что он упал с лестницы, сказанные им непосредственно в момент поступления и записанные со слов дежурного хирурга в его объяснениях, не нашли должно отражения в материалах судебного заседания. Несмотря на выборочную забывчивость, дежурный хирург припомнила, что снимки ребенка в состоянии общего наркоза делались принадлежащим ей фотоаппаратом.

Суд также допросил заведующего нейрохирургическим отделением ДГКБ № 9 им. Сперанского, работавшего в приемном отделении в ночь с 20 на 21 марта 2009г. Детский врач также подтвердил записанные в истории болезни повреждения кожных покровов поступившего пациента, подтвердил то, что, несмотря на свою специализацию и наблюдение в течение суток, не мог однозначно определить сотрясение мозга у ребенка. На вопрос защиты, как может влиять гиперфибриногенемия, выявленная у Глеба Агеева на коагуллограмме (анализе крови), на скорость изменения цветности кожных повреждений, развел руками и сказал, что если это и сможет кто-то определить, то только гематолог, каковым он не является. Вместе с этим свидетель уверенно заявил, что скорость «цветения» кровоподтеков практически не зависит от индивидуальных особенностей организма и точно не зависит от той части тела, на которой образовалось повреждение, что, в свою очередь, не только противоречит материалам имеющейся в деле судмедэкспертизы, но и простому жизненному опыту и здравому смыслу.

Участники процесса также попросили огласить его показания. Из оглашенных сведений о цветности кровоподтеков, указанных этим свидетелем на повторном допросе в ходе предварительного следствия вместе с судмедэкспертом, он так и не смог пояснить, какие же именно характеристики кожных повреждений соответствуют разной давности. Кроме того, защита обратила внимание суда на то, что свидетель, называя по памяти характеристики повреждений, указал, что вспомнить их локализацию не может. Вместе с этим заведующий нейрохирургическим отделением определил неврологический статус, как нормальный, менингиальной симптоматики не выявлено, Глеб был все время в сознании, контактен, разговаривал. Откуда у пострадавшего малыша взялись повреждения, свидетель не спрашивал, а пациент сам не рассказывал.

Первая часть заседания (до перерыва) этого дня слушаний завершилась допросом последнего служащего ДГКБ № 9 им. Сперанского – заведующего хирургическим отделением, где проходил лечение Глеб вплоть до выписки 27.03.09г. Врач пояснил, что с его точки зрения, можно было подержать пациента в отделении до понедельника, чтобы снять швы с заживших ушибленных ран на подбородке и левом надбровье, что, собственно, и требовало медицинского вмешательства, и выписать ребенка домой уже 30.03.09г. полностью здорового. Вместе с этим он подтвердил показания главного врача своей больницы, что никакой угрозы здоровью Глеба на 27.03.2009г. не было, все системы и органы функционировали нормально, и ребенка можно было выписать на амбулаторное долечивание – на швах не было отторжимого, следы ожога полностью эпитализировались. Также заведующий этим общим хирургическим отделением, как он пояснил, специализирующимся на ожогах, сказал, что такие легкие ожоги, которые были у Агеева – большая редкость в их отделении, обычно там детки с гораздо более тяжелыми ожогами, и что такие травмы, какие были у Глеба, полностью излечиваются в срок не более 10 дней от момента получения травмы.

Свидетель на вопрос защиты подтвердил свою позицию, высказанную им средствам массовой информации и телевидению во время интервью 25.03.2009г. о том, что он - психически нормальный человек и не может делать выводов, основываясь на словах трех с половиной летнего ребенка. Вместе с этим заведующий пояснил, что, как ему известно со слов работников вверенного отделения, Глеб рассказывал, что он упал с лестницы, а о том, что ребенок говорил о жестокости со стороны мамы он лично не слышал, хотя с ним общался во время обходов.

На вопрос защиты по чьему распоряжению работников правоохранительных органов не допускали к Глебу до того, как информация о нем была транслирована по телевидению, свидетель сказал, что ему об этом ничего не известно, если бы обратились бы к нему, то он пустил бы. На вопрос родителей, почему не пускали их, хотя они обращались, он ответил, что в отделении более 30 больных и если ко всем пускать, то будет проходной двор, тем более, что Глеб не нуждался в специализированном уходе. Вместе с этим врач пояснил, что, в принципе, любой человек с улицы может запросто зайти к нему в кабинет, найти любую интересующую информацию о пациентах в его служебном компьютере и беспрепятственно распространить в интернете. В общем-то для это достаточно махнуть какой-нибудь «корочкой», ну хотя бы колхозным билетом.

После перерыва судебное заседание продолжилось в другом зале. В качестве свидетеля обвинения была вызвана невестка соседки Агеевых из дома, расположенного на той же улице. Свидетель пояснила, что сама она с родителями Агеевыми не общалась, так как не часто была у свекрови. Однако, ее сын такого же возраста как Глеб, оставаясь у бабушки, приходил в гости к Глебу и Полине Агеевым на участок, играл с ними, о чем ей рассказывал, был доволен. Собственно, единственными ее показаниями, с точки зрения обвинения, были сведения о том, что она в середине февраля в выходной день видела гуляющих во дворе детей, у Глеба была припухлость больше с правой стороны. Она сообщила об этом свекрови, и та, в свою очередь, ей ответила, что Агеевы - люди приличные, и что, если дети свободно гуляют по улице, то ничего «такого» быть не может, тем более дети гуляют свободно, и у них можно спросить. Также свидетель пояснила, что состояние ребятишек не вызвало у нее никакого беспокойства, дети были активными, бегали по участку, помогали папа с мамой убирать снег с дорожек. Несмотря на это, государственный обвинитель все же попросила огласить свидетельские показания, полученные в ходе предварительного расследования. Защита возражала, так как не увидела никаких существенных противоречий, тем не менее суд удовлетворил ходатайство обвинения. Присутствующие в зале так и не поняли, какие противоречия в показаниях увидела обвинитель.

Последним свидетелем обвинения в этот день выступала соседка Агеевых по улице. Она пояснила, что с Агеевыми знакома более 5 лет, последний год, когда у Агеевых появились детки, круг их совместных интересов расширился, так как ее внук и дети Агеевых стали иногда играть вместе. Кроме этого соседка пояснила, что у них с Ларисой Агеевой часто бывали беседы на тему воспитания детей и заботы о них. Свидетель сказала суду, что поддерживает систему воспитания Агеевых, где детям предоставляется право самостоятельного решения по вопросам, не влияющим на их безопасность. В частности соседка сказала, что если на улице достаточно тепло, и детям жарко в варежках играть с лопатками, то Лариса позволяла им их снять, и варежки болтались у них на веревочках. Почему дознаватель уделила при написании допроса этому особое внимание, она не знает, но предполагает, поскольку она, как бабушка, не может противиться мнению своей невестки – матери ее внука, хотя и поддерживает Ларису, о чем и говорила дознавателю, писавшему протокол, среди большого количества разной информации, в протокол допроса не попавшей. Соседка подтвердила свои показания, что никогда ни на детях не видела никаких телесных повреждений, ни Ларису или Антона выпивши или с запахом. Также свидетель указала, что дети за время нахождения в семье получили очень много в плане развития, все в семье Агеевых было направлено только на их интересы, она считает Агеевых хорошими и достойными родителями, в чем расписывается и подтверждает свою подпись на обращении к Президенту РФ Д.Медведеву, которое все соседи направили, выражая возмущение сложившейся вокруг семьи Агеевых ситуацией и ужасным отношением к интересам детей.

В заключение заседания государственный обвинитель заявила ходатайство о допросе свидетеля – работника правоохранительных органов, к чьим действиям со стороны защиты были предъявлены претензии на предварительном заседании. Прокурор заявила, что поскольку свидетель находится в суде, у суда нет права отказать в его допросе. Несмотря на возражения защиты, о том, что они не готовы к допросу, обвиняемые поддержали законное требование стороны обвинения.

В зал был приглашен начальник отдела дознания Видновского ОВД, на момент проведения процессуальных действий у Агеевых в марте 2009г. находившийся в должности исполняющего обязанности. В представленном ему документе в мотивировочной части было указано одно лицо, которому поручались следственные действия, а в постановочной части – другое, которое как раз и не выполняло предписанных законом действий. По мнению защиты, действия дознавателя, не имеющего на то соответствующих полномочий, не соответствуют требованиям УПК РФ и соответственно ничтожны, в том числе и проведенная первичная экспертиза ребенка. Собственно, для того, чтобы подтвердить незаконность действий необходимо было установить, что опечатка была в должности назначаемого лица. Вместо этого свидетель пояснил, что он хорошо помнит этот период, поскольку делу Агеева было придано особое внимание, и опечатку он совершил не в должности назначенного лица, а в фамилии. Кроме этого он пояснил, что предварительное указание заместителя начальника отдела дознания в качестве процессуального лица им не предполагалось, поскольку и у старшего дознавателя достаточно опыта и квалификации. Также свидетель сказал, что если бы дело из Видновского ОВД не было бы неожиданно передано в Управление Московской области, то он бы смог впоследствии заметить свою ошибку и исправить ее до направления материалов в суд, таким образом, по-сути ее признав. Вместе с этим необходимо отметить очередной случай «чудесных» свойств памяти государственных служащих. На вопрос Антона Агеева, что свидетель может пояснить в отношении показаний его сына, которые он давал при осмотре их дома – места происшествия 27.03.2009г. в присутствии свидетеля, тот, в свою очередь, сослался на исключительную забывчивость и сказал, что вообще не помнит, был ли в тот период в доме у Агеевых.

Второе заседание суда по делу Ларисы и Антона Агеевых

Второе заседание суда по делу Ларисы и Антона Агеевых

После предварительного заседания, состоявшегося 24 февраля 2010 года, (сегодняшнее) заседание Видновского городского суда 09 марта являлось, по сути, первым открытым судебным заседанием по делу Антона и Ларисы Агеевых.

Верните Агеевым детейУ входа в суд стояла группа молодых людей, одетая в белые майки с надписями «Дело Агеевых - провокация», «Верим в невиновность Агеевых», «Верните Агеевым детей».

На улице, перед зданием суда, Антон и Лариса  ответили на вопросы журналистов телевидения. Так, на вопрос «продолжают ли дети, Глеб и Полина Агеевы проходить курс реабилитации в одном из специализированных оздоровительных детских учреждений Московской области?», Антон Агеев ответил, что эта информация не соответствует действительности, так как дети находятся в обычном детском доме. На вопрос, «откуда такие сведения?», Антон и Лариса ответили, что регулярно посещают этот детский дом. Хотя с детьми им и не разрешают встречаться, они регулярно передают им гостинцы, одежду, игрушки. «Даже если детям не говорят, от кого им приходят посылки, для нас это ни имеет существенного значения» - сказал Антон. На вопрос «будете ли вы в случае вашего оправдания добиваться восстановления родительских прав?» Антон Агеев ответил «безусловно, это главное», а так же добавил, что в случае их агеевы интервьюоправдания они не собираются предъявлять никаких претензий к тем, кто организовал гонения на их семью. «Пусть это останется на их совести (судьёй им будет Бог?)» - сказал в завершение он.

Перед началом заседания телекамер и фотокорреспондентов в зале суда было больше, чем зрителей, среди которых значительную часть так же составляли журналисты различных СМИ. Телекамеры были расставлены так, что бы вести съёмку государственного обвинителя, а представители защиты оказались сидящими к телекамерам спиной.

Дело вела судья Кожанова И. А., сторону обвинения представляла прокурор Кравченко О. В., защиту вели адвокаты Шевчук П. В., Павлова Л. О., Кашутина Е. В., представителем потерпевшего выступил юрист детского учреждения Тарасов А.А.

На данном судебном заседании началось судебное следствие.

В первую очередь суд разъяснил подсудимым и представителю потерпевшего их права и порядок в судебном заседании, о чем у них были отобраны соответствующие подписки. Потом слово было предоставлено прокурору.

Суд над АгеевымиПредставителем обвинения было зачитано обвинительное заключение, в котором говорилось: «Лариса Агеева, будучи эмоционально неустойчивой, вспыльчивой, раздражительной, стала испытывать неприязнь к усыновлённому Глебу, не заботилась о его физическом и психическом здоровье,  и жестоко с ним обращалась, систематически избивая его и нанося физические повреждения в виде гематом.

20 марта 2009 г. женщина в очередной раз избила Глеба неустановленными травмирующими предметами и облила его горячей жидкостью, что привело к термическим ожогам, множественным гематомам и кровоподтёкам лица, головы, туловища, половых органов, сотрясению головного мозга, перелому костей носа, ушибленным ранам лица, экстракции зубов нижней челюсти.

Эти повреждения являются нанесением легкого вреда здоровью, термический ожог 2-й степени составляет 4-5 % от поверхности тела.

Лариса Агеева не предприняла никаких мер по оказанию помощи ребёнку, то есть оставила его в опасном для жизни и здоровья состоянии.

Обвинение Ларисы АгеевойНа основании этого Лариса Агеева обвиняется по следующим статям УК РФ: ст. 117 (истязание, совершённое в отношение заведомо несовершеннолетнего и заведомо для виновного находящегося в беспомощном состоянии), ст. 112 (умышленное причинение средней тяжести вреда здоровью, вызвавшего длительное расстройство здоровья), ст. 125 (оставление в опасности), ст. 156 (ненадлежащее исполнение обязанностей по воспитанию несовершеннолетнего родителем, если это деяние соединено с жестоким обращением с несовершеннолетними),

при этом один и тот же текст обвинения прокурором был зачитан Агеевой Ларисе 4 раза без каких-либо изменений к каждой из этих различных статей УК РФ.

Практически тот же текст был зачитан и Антону Агееву. При этом он обвиняется в том, что не предпринимал надлежащих мер для ограждения ребёнка от ненадлежащих мер воспитания со стороны своей жены, что, по мнения обвинения, являлось проявлением жестокости по отношению с усыновленному ребенку.

20 марта 2009 года, вернувшись с работы, Антон Агеев увидел, что действия его супруги представляют угрозу для жизни и здоровья сына, не предпринял никаких мер для оказания ему помощи. Желая скрыть преступление, они уложили его спать. Через два часа, видя ухудшение состояния здоровья Глеба и испугавшись ответственности, по категорическому требованию соседки отвезли ребёнка в ближайший травмпункт, врачи которого вызвали «скорую помощь», и отец сопровождал его в больницу.

На основании этого Антон Агеев  обвиняется по следующим статям УК РФ: ст. 156 (ненадлежащее исполнение обязанностей по воспитанию несовершеннолетнего родителем, если это деяние соединено с жестоким обращением с несовершеннолетними), ст. 125 (оставление в опасности)».

При ознакомлении с обвинительным заключением оно неизбежно вызывало вопросы.

Во-первых, такие характеристики Ларисы Агеевой, как «эмоционально неустойчивая, вспыльчивая, раздражительная», «стала испытывать неприязнь» уместны в беллетристике, но лишены какого-либо правового содержания и не могут быть положены в основу официального обвинения.

Во-вторых, если Глебу Агееву действительно были нанесены тяжкие повреждения, то почему они оцениваются как «нанесение легкого вреда здоровью»?

В-третьих, зачитанное обвинение содержит значительное количество указаний на «неустановленное время», «неустановленными предметами» и т.д.

На вопрос судьи к Ларисе Агеевой  «Вам понятен смысл обвинения?» Лариса ответила: «По существу обвинение мне не понятно. Я не услышала – где и когда я истязала, нет подтверждений систематичности инкриминируемых мне деяний. Всё обвинение базируется на единственном эпизоде 20 марта 2009 года, в котором наличие события преступления нуждается в судебном доказательстве. Непонятно, почему меня обвиняют в неприязненном отношении к Глебу, начиная именно с января 2009 года, и на чем это основано. Обвинение по статьям 117 и 112 за одно и то же деяние исключается даже «самой буквой» статьи 117 УК РФ. В целом обвинения носят голословный характер. Мы любили, любим, и будем любить детей, мы жили для них».

Ларису Владимировну судья прервала, когда та стала объяснять, почему именно она считает обвинения абсурдными.

На тот же вопрос Антон Агеев ответил: «Непонятно, что есть «недолжное воспитание». В обвинении нет фактов, свидетельствующих, какие мои действия направленные на своего сына могут быть квалифицированы как недолжные и жестокие. Я обвиняюсь в оставлении без помощи, и в то же время представитель обвинения в тексте обвинения указывает, что я отвёз ребёнка в медицинское учреждение. Все-таки не понятно: я «оставил» или «отвез?»».

Защитник Агеева так прокомментировали выдвинутое обвинение: «Мы не согласны с обвинением. На момент получения Глебом травм Антон не находился дома, и поэтому никак не мог принимать участие в «жестоком обращении». Абсурдно обвинение в неоказании медицинской помощи, когда из материалов следствия известно, что первую помощь Антон оказал Глебу ещё дома, а потом отвёз его в медицинское учереждение.

Защита Агеевой также поддержала позицию Ларисы, отметив, что в обвинении не указаны конкретные обстоятельства, которые надлежало выяснить следствию.

Согласно закону, к обвинительному заключению предъявляется требование – чётко объяснить: где, когда и каким образом было совершено преступление. Но всё обвинение, которое мы слышали, по сути, состояло только из описания зафиксированных в медицинском учреждении телесных повреждений ребенка и ничем не подкрепленном утверждении, что это умышленно совершила Лариса Агеева.

После того, как подсудимые пояснили, что им не понятно, на чем основаны предъявленные обвинения, отвечая на вопрос суда, подтвердили свою готовность дать исчерпывающие показания по делу. При этом Антон и Лариса попросили суд, чтобы это было не в этот же день, поскольку для них тяжело было выслушивать обвинения в их адрес. Как выразился Агеев Антон: «Сегодня для нас трудный день».

Был объявлен перерыв, в ходе которого от защиты стало известно, что со стороны обвинения ожидается выступление 12 свидетелей, со стороны защиты – 30. Поскольку суду предстоит рассмотреть большое количество материала, то процесс может растянуться на 2-3 месяца.

В связи с этим так же появляется вопрос – если факт истязания малолетнего Глеба Агеева настолько очевиден, что в СМИ около года трубят о нём как о чём-то само собой разумеющемся, то почему следствие заняло так много времени, почему дело такое объёмное, почему потребовалось привлекать такое большое количество свидетелей с обеих сторон?

Во время перерыва прокурор дала интервью. «Хочу отметить, что если обвиняемые не признают свою вину в течение всего следствия, - это означает, что они не раскаиваются, и это, как правило, влияет на приговор, - намекнула в интервью корреспонденту «КП» Оксана Кравченко.

- На ваш взгляд, Ларису Агееву все-таки скорее посадят, или скорее нет?

- Скорее да, чем нет, - отвечает гособвинитель.

- А почему расследование этого дела шло так долго - почти год?

- Показания главного свидетеля - Глеба проверялись экспертизами, было проведено много экспертиз. В деле девять томов … Это показатель того, что следствие было тщательным и объемным.

- Самого Глеба вызовут ли в суд давать показания?

- Я не буду настаивать на том, чтобы его привезли в суд - ребенок и так много натерпелся. Если сторона защиты Агеевых все-таки потребует этого, то будем думать, как во время показаний оградить его от давления бывших приемных родителей».

Так же дала интервью и адвокат Агеевой Лариса Павлова: «Имеются записи в материалах дела, что ребёнок сам говорил, что упал с лестницы. Это и в медицинских документах записано. К ребёнку три-четыре дня не пускали милицию, а допускали средства массовой информации. И после общения со СМИ ребёнок якобы стал говорить, что его били. Только после этого пустили в палату представителей МВД, которые даже до конца не могли зафиксировать побои».

Продолжение заседания состоялось в 14-00, большинство зрителей, присутствующих на первом заседании, не пустили, так как был уже другой зал, поменьше. Не пустили также камеры, прессу без камер пустили (тех, кто успел проскочить).

Вот мнение одного из зрителей, выставленное в интернете: «Далее началась попытка заслушать свидетелей защиты (они как раз пришли все трое) т.е. картинка: подсудимые заявляют, что обвинение абсурдно и непонятно, а судья им отвечает – «раз пришли свидетели защиты, давайте чтоб время не терять - начинаем, защищайтесь». Но это не прошло. Защита настояла заслушать свидетелей обвинения, как и положено.

Вызывались свидетели обвинения, даже еще раз помощника судья послала в коридор - "ау.. где свидетели?, неужели никого? ..", но никто из них не явился!!! НТВ лжёт, что свидетели обвинения дали показания!

В срочном порядке были вызваны работники органа опеки Ленинского района, который территориально располагается на соседней улице. Однако судом было установлено, что эти сотрудники заявлены как свидетели защиты, и представители защиты просили не нарушать установленный порядок исследования доказательств.

Затем судья стала задавать вопросы на тему: «почему обвинение непонятно?, что именно непонятно, может термины какие непонятны, может вот адвокаты помогут и сами пояснят подсудимым что к чему?» Адвокат Ларисы сказал в ответ: «В обвинении вообще нет никакой конкретики - бессмысленное повторение экспертного заключения, причем само это заключение в данный момент тоже оспаривается».

Так же адвокат Ларисы заявила сразу ходатайство на приглашение детей, причем естественно в присутствии психолога, воспитателя, в закрытом прослушивании, и обвинение с этим согласилось».

На этом только начавшееся после перерыва судебное заседание закончилось. Слушание дела было перенесено на 29 марта.

Прохор Вяземский

Начало суда по делу Ларисы и Антона Агеевых.

Начало суда по делу Ларисы и Антона Агеевых.

видновский городской суд

24 февраля 2010г. в подмосковном суде г. Видное судьей И. Кожановой начат процесс по рассмотрению обвинения бывших банковских работников - родителей Агеевых в жестоком обращении со своим 4-х летним сыном.

Год назад в конце марта ребенок был привезен отцом в государственное лечебное учреждение. Однако через 7 дней после выписки малыша из больницы он был отобран из семьи вместе со своей сестрой 2,5 лет.

Сегодня состоялось предварительное заседание, которое по закону проходило в закрытом режиме.

Прокуратура г. Видное, которая представляет сторону обвинения, поддержала обвинительное заключение, подготовленное органом следствия в полном объеме. Л.А.Агеевой инкриминируется совершение преступлений, предусмотренных статьями 156, 125, 112, 117 УК РФ, А.П.Агееву – статьями 156, 125.

прокуратура

На сегодняшнем заседании стороной защиты были заявлены 5 ходатайств из 15 пунктов об исключении значимых доказательств обвинения, ввиду грубого нарушения норм процессуального права при их получении. Однако, представитель прокуратуры воспользовался своим правом отказа в согласии с этими ходатайствами и просил суд отложить рассмотрение этих вопросов до стадии судебного разбирательства, когда будут исследоваться доказательства по существу.

Вместе с этим, судом удовлетворены ходатайства защиты о приобщении к материалам дела дополнительных документов, имеющих, с точки зрения защиты, существенное значение для выяснения истины. Обвинение было против, не сумев при этом объяснить причин.

Надо сказать, что внимание СМИ к началу процесса было гораздо меньше, чем к проходящему в апреле 2009 года процессу о лишении Агеевых родительских прав. Следует так же отметить, что около суда стояли люди в майках с надписью «Мы не верим в вину Агеевых!»

агеевы первый канал

Освещавший открытие процесса 1 канал выбрал самые неординарные и потому самые "сильные" стороны позиции Агеевых в процессе. Было сказано об их желании вызова ребятишек в суд, сказали и о мнении насчёт заказного характера процесса, и о том, что по убеждению Агеевых, все уголовное преследование - чистая фальсификация. Во время телеинтервью Агеевы вели себя очень эмоционально, но как ещё должны себя вести родители, целый год лишенные детей, да еще и находящиеся под угрозой тюрьмы? В частности, Антон Агеев сказал: «Все лица, участвующие в этом деле, прекрасно знают, как было на самом деле. Это несчастный случай, они разговаривали с детьми, дети им все показывали, как все произошло». А Лариса Агеева добавила: «Нам в голову не могло прийти, когда повезли в больницу, что нас потом могут обвинить в насилии над детьми. А кому приходит это в голову, тот, наверное, этим занимается».

В сводке новостей 21-00 этот сюжет уже не демонстрировался.

Следующее заседание, в котором суд начнет рассматривать доказательства обвинения, назначено на 9 марта.

Проект существует на пожертвования



На форме есть три способа платежа: из кошелька, с банковской карты, с баланса мобильного.

Кошельки на Яндексе:
— отправить перевод смогут владельцы именных и идентифицированных кошельков;
— комиссия берется с получателя, 0,5% от суммы.

Банковские карты:
— заплатить можно с карты Visa, MasterCard, Maestro;
— комиссия берется с получателя, 2% от суммы.

Мобильные телефоны:
— подходят российские номера Билайна, МТС, Tele2;
— комиссия берется с отправителя, сотовый оператор прибавляет ее к сумме платежа. Билайн — 7,95% + 10 рублей, МТС — 10,86% + 10 рублей, Tele2 — 15,86%;
— с одного телефона можно сделать только три платежа в сутки, максимум для каждого — 500 рублей.

Помочь проекту!

Что делать, если к вам пришли забирать детей?

Загрузить Родители обычно не знают всех своих прав. А если и знают, то часто в присутствии "компетентных органов" теряются и уже не могут защитить себя и своих детей самым наилучшим образом. Эта методичка подскажет, как действовать.


во исполнение федерального закона Российской Федерации от 29 декабря 2010 г. N 436-ФЗ "О защите детей от информации, причиняющей вред их здоровью и развитию" мы предупреждаем о том, что на сайте может быть информация не предназначенная для лиц возрастом менее 18 лет!

Голосование

Поддерживаете ли Вы введение Ювенальной Юстиции в России?

Участвуйте в движении против ЮЮ! Распространяйте информацию!

Скачайте листовку, распечатайте её и распространяйте везде где можете: в своем подьезде, в школе, в детском саду, на работе, на улице, оставляйте на стойках для бесплатных газет в метро! Не будьте равнодушны к судьбе своих детей и к будущему нашей страны!!!!

Скачать листовку

Помочь проекту

СКАЖИ "НЕТ!" ЮВЕНАЛЬНОЙ ЮСТИЦИИ В РОССИИ!

Написать письмо протеста в электронном виде:

Президенту РФ

Премьер Министру РФ

Правительство РФ

Гос. Думу РФ

Отправить письмо по почте:

Бланк письма Председателю Госдумы

Бланк письма Президенту

Бланк письма Премьеру

Наши новости на Яндекс:

Ювенальная юстиция в России - Мы против!

Новости портала "Ювенальная юстиция в России - Мы против!"

добавить на Яндекс

ГОРЯЧАЯ ЛИНИЯ

Родительское Всероссийское Сопротивление:

8 (800) 100-97-24

(звонок бесплатный!)


Центр помощи семьям:

+7 (926) 366-91-01 - Москва

+7 (908) 239-60-33 - Нижний Новгород

Общественный комитет в защиту семьи, детства и нравственности:

+7 (915) 111-02-03

+7 (965) 202-20-28

Ассоциация родительских комитетов и сообществ России:

+7 (985) 182-98-98

Проект нуждается в Вашей помощи:

Кошелек в системе Яндекс.Деньги:

41001419307304

Кошельки в системе WebMoney:

Z272267634083 - Доллары
R178144790674 - Российский рубль
U345030679624 - Украинская гривна
E155077521912 - Евро

Спасибо за оказанную помощь!

Создание и продвижение сайта: 

Logo Dilirium w